» » Регистрация. Юрий Найденов

Регистрация. Юрий Найденов

15.08.2015
0
896
Регистрация. Юрий Найденов

Сашка Пенкин, веселый, жизнерадостный парень, гармонист на всю округу и заядлый рыбак, женился сразу после армии. Поначалу жили неплохо, но начал доходить до Сашки слух, что к жене его, Клавке, когда он служил в армии, похаживали ребята: бывало даже так, что задерживались с ночевкой. Поначалу он засомневался, но сомнения в пух и прах развеял лучший друг Васька, который сам, оказывается, не удержался от соблазна и ночевал у Клавки. В душе Сашки началась такая смута, которую трудно описать. Решение созрело твердое и бесповоротное: Клавку надо бросить.

И Сашку словно подменили. Стал ходить хмурый, куда-то исчезло, словно в воду кануло, его жизнелюбие. Несмотря на рыдания и уговоры Клавки (которая, кстати, была уже в положении) остаться, о совместной жизни теперь не могло быть и речи.

Сашка не упрекал Клавдию ни в чем, но жить с ней не хотел. Благо, для русского человека всегда в достатке самогон и водка. Никогда не знавший, что такое настоящая жизнь, надрывающийся все время для того, чтобы внукам жилось легче, для "светлого будущего", россиянин топит в водке и мелкие радости, и, большей частью, горе. Сразу пристрастился к спиртному и Сашка. От Клавдии переехал к матери. Мать жила в собственном доме одна (муж спился и в сорок шесть лет от роду умер), была сварливой, жестокой и даже, можно сказать, бестолковой женщиной. Жить с ней вместе было просто невмоготу, и летом Сашка перебивался во времянке — иногда с друзьями, иногда наедине с бутылкой и черными мыслями о Клавке, которую все еще не разлюбил.

Работал он в ПМК каменщиком, и однажды их всех, то есть бригаду в полном составе, отправили в близлежащий район на строительство элеватора. Там он и познакомился с Любкой, дородной бабенкой, приблизительно его возраста, которая тоже работала на стройке. Перекинувшись в обед несколькими фразами, Сашка напросился к Любке на ужин. Та согласилась.

Зашел вечером в магазин, взял бутылку и прибыл по указанному адресу. У Любови уже было два мужа — один спился и повесился, а второй только спился, и Любаня, как он ее ласково величал, его просто проводила. У нее было двое маленьких ребятишек от первого мужа — мальчик и девочка, которые после второго визита Сашки (а приходил он с подарками) начали называть его папой. Теперь ночевал Пенкин уже у Любы. По крепким мужским рукам просто истосковался Любкин двор: покосились крыши сараев, все заросло дурнотравьем и было захламлено так, что не разгрести и за месяц. Требовал ремонта и сам дом, начиная от покосившихся ступенек и кончая крышей. И Сашка, немного поразмыслив, взялся за дело.

Но делалось все как-то не от души, а как бы чтоб досадить Клавке. Сглаживали тоску изобиловавшие в районе пруды, которые для Пенкина как для рыбака имели немаловажное значение. Рыбу ловить он умел и любил. На рыбалке с ребятами отводил душу. Командировка затянулась надолго, и надо было принимать решение. Любка подкупала своей добротой и простодушием. Толстая, спокойная, тихая бабенка.

И решили зарегистрироваться. Заработки были не ахти, и к регистрации Сашка надумал съездить взять у матери самогона.

Родни у Любки было мало, да и третий раз большую свадьбу собирать не хотелось — решили пригласить мать Любки с отчимом да сестру с мужем... Мать же Сашки была против развода и на регистрацию ехать отказалась. После работы Сашка на рейсовом автобусе поехал в свой район к матери. Слегка поругавшись, уговорил ее все-таки на трехлитровую банку самогона. Переночевал и утром — в областной центр.

Ехать в "прикомандированный" район надо было через весь город с другого автовокзала. На автостанцию приехал налегке, в руках сетка, в сетке — обернутая в газету трехлитровая банка с самогоном. До отправки автобуса было еще часа три. Сашка взял билет и, прохаживаясь по вокзалу, думал: "Вот где бардак, так бардак, вся система налицо". Возле покосившихся привокзальных скамеек, прямо на местами выбитом асфальте сидели с фуражками оборванные и грязные инвалиды всех групп и просили милостыню. Неподалеку, около перевернутых и разбитых урн, валялись разного рода объедки — куски хлеба, пирожков, шкурки от колбасы, над которыми, побаиваясь кобелей всевозможных пород, вились городские с зеленым отливом мухи. Неподалеку стоял залитый со всех сторон пивной ларек, у которого, подобно мухам, кружились пьяные, небритые, с побоями разных степеней мужики. Червивку на розлив продавали в самом вокзале, в буфете, где порядка было даже чуть меньше, чем на улице. Где-то через полчаса Пенкину подвернулся попутчик. Познакомились, оказалось — тоже строитель.

— Ну что, земеля, — обратился Федька, новый знакомый, к Сашке. — Может, пошли на розлив, а?

— Да пошли, время еще есть... Взяли выпить и закусить.

— А я вот сметаны домой взял, — ставя банку на подоконник рядом со столиком, сделал ход конем Сашка.

Выпивали, беседовали. Оказывается, ехать им в одном направлении, а Федька с Любкой даже в параллельном классе учился. "Простецкая она баба, — говорил он , подвыпив, — только вот с мужиками ей не везет — добрая очень".

Выпили "огняка". Федька пошел в очередь за вторым. За выпивкой и беседой прошло около полутора часов, но время до отправки автобуса еще оставалось.

Вышли на воздух, который был чуть чище вокзального.

— Может, пивка рванем? — указав на ларек, предложил Федька. — А я сейчас очередь займу.

— Ну, ты давай занимай за пивом, а я пойду камсички возьму...

Сашка взял в буфете граммов двести пятьдесят копченой мойвы и вышел на улицу.

Панорама открылась жуткая: напротив вокзала дрались трое — двое здоровенных молотили одного поменьше. Били зло и, судя по количеству зевак, видать, уже давно. Зевак было море, но никто не вмешивался. Сашка протиснулся и очутился метрах в пяти от дерущихся. Будучи по натуре справедливым и даже жалостливым — мухи не обидит, говорили про него, — он просто не мог не вмешаться и не выступить в защиту слабого. В одну секунду он оказался около дерущихся, подскочив и выбрав парня полобастее, придерживая одной рукой банку, метнул кулак в образовавшийся клубок. В тот же момент позвоночник пронзила дичайшая боль, в голове потемнело...

В милицейский "УАЗик" загоняли, как скот.

— Уморились? Сейчас вы у меня, сволочи, отдохнете, — говорил моложавый сержант всей компании.

До отдела добирались недолго. Из "УАЗа" сержант выскочил первым.

— Ну, выходите, скоты!..

Когда "скоты" выходили, он каждому вдоль спины вправлял дубинкой. Бил зверски, с потягом на себя, и чувствовалось, что это доставляет ему удовольствие. Завели к начальнику медвытрезвителя, молодому безусому лейтенанту.

— Как же, как же, звонили с автостанции о нарушителях общественного порядка — герои нашлись... Мишка, ты им всыпал? — обратился он к сержанту.

— А как же, все как полагается. А может, еще? — по-интересовался он у вновь прибывших.

Те молчали.

— Ну да ладно... Раздевай их — и в подвал. Завтра разберемся...

По жаргону и акценту Пенкин определил, что лейтенант был родом из сельской глубинки.

— Да, а что у них в банке? Не проверял?

— Нет.

— Ну-ка, давай посмотрим... Сашка вздрогнул.

Банку достали из сетки и развернули. С синим отливом "первак" придавал ей на фоне серого кабинета особый вид, она просто светилась, как елочная игрушка. "Ни хрена себе! Так вон с чего эти скоты дерутся... — протянул сержант. — Да тут целое дело выйдет".

— Ну ладно, веди их, об этом завтра, — сказал лейтенант. — А вообще-то это уже кое-что, это уже "вещдок".

Встал, потирая руки, и, поставив банку в сейф, громыхнул ключом.

Опустившись в подвал в одних трусах, все четверо ощутили сырость и холод.

— Холодильник у них тут в стенке, что ли, мать их так?.. — сказал лобастый, в которого целился Сашка. — Слышь, парень, — обратился он к Сашке, — а ты чего влез в нашу драку, оно тебе надо? Ведь этого гада убить мало, — покосился он на маленького.

Тот задрожал.

— Ты представляешь, что он, стервец, натворил? Ух, гадина...

Лобастый замахнулся на маленького, но бить не стал, передумал.

— Втроем, — продолжал он, — набрали на два огняка, послали как человека — вроде на ногу скорый... Так он принес один, а второй, говорит, нечаянно разбил. А сам уже косой... Выпил он его, один выжрал. Витька бегал глядеть, — показал на третьего, — нету там никакой битой посуды, нету. Он, гад, и бутылку сдать успел.

— Да... — протянул Сашка, — это не по-честному, но я ж не знал. — И тоже осуждающе взглянул на маленького, который в своих крохотных трусиках, весь подернутый гусиной кожей, сам сейчас напоминал "огняк".

— А как же ты с банкой-то пролетел? Ведь лейтенант с этим "вещдоком", как он выразился, теперь зае...т, да штрафу сколько платить придется...

В общем, разговорились — оказалось, вроде и ребята неплохие, даже к маленькому присмотрелись: вроде ничего, ну, не удержался, выпил — так что теперь, убить, что ли? Исправится.

Всю ночь простояли. Сесть было не на что, да и холод был жуткий. Утром всех одели и повели на допрос к лейтенанту. Тот находился в прекрасном расположении духа — наверное, хорошо выспался.

Регистрация. Юрий Найденов

— Ну что, орлы, прочувствовали? Теперь не будете щекотать нервы мирным советским людям? Молчите?.. Ладно, давайте разбираться вот с этим. Мишк, ты можешь итить, — обратился он к сержанту. Я тут сам. Да, скажи Ваське, чтоб десятку занес, а то обещал вчерась отдать и — черта с два. — Он полез в сейф, и на столе появилась синяя, даже с зеленоватым отливом красавица-банка. — Маленький, глядя на банку, жадно дернул кадыком.

— Эт вы что же, народ выращивает свеклу, а вы ее загоняете вон во что? Чье производство и откуда?

Лейтенант выжидающе посмотрел на присутствующих.

— Мой, — сказал Сашка. — К регистрации хотел...

— Так-так... Ну, сейчас понятых и протокольчик... — потирая руки, произнес лейтенант.

В это время зазвонил сиротливо стоящий поодаль телефон. Лейтенант послушал, отчеканил в трубку: "Есть!" И уже на ходу добавил: "Ну, ладно, вы тут пока подумайте, как жить дальше, а я на секунду к начальству".

Он убежал так быстро, что оставил открытым сейф, а на столе банку. Минуты три все стояли молча, как бы в раздумье. Потом Сашка произнес: "Я чую, регистрацию мне этот сморчок испортит, но банка все же моя. Ребята, давайте отметим регистрацию. Я угощаю".

Он подошел к столу, открыл банку и жадно припал. Отбавилось значительно. Отходя, Сашка занюхал рукавом.

— Ну-к, ты... — обратился лобастый к маленькому. — Глянь в сейфе у мента — ничего закусить нету?

Бог все же есть: в пустом сейфе, в углу, валялась забытая мышами корка черного хлеба.

— Ну, Сашк, удачи тебе с твоей Любкой, — подходя к банке, проговорил лобастый. — Малый ты, я вижу, непло-хой, тока в следующий раз знай, за кого заступаться. — И косо взглянул на маленького.

Прошли три круга — банка закончилась. Сухарь по-братски разделили и сжевали. Сразу появилось настроение, всем вспомнилось, что за этим подвалом есть жизнь, родственники.

— Ты вот что, — скомандовал лобастый маленькому (он командовал им всю дорогу) — тот за выпитый втихую "огняк", наверное, попался к нему на крючок на всю жизнь. — Налей в банку воды.

Ведро стояло в углу, и маленький моментально выполнил команду. "Пи...ц вещдоку", — пророкотал лобастый.

Лейтенант прибежал в приподнятом настроении: видать, удачно доложил по начальству и собирался крутить дело дальше. Ребята склонили головы. Банка стояла на месте. Нравоучения повторились, маленькому это надоело:

— Ты долго нам будешь мозги компостировать, мент поганый?! Да мы тебя за издевательство самого в кутузке сгноим!

Лейтенант опешил. Маленький же продолжал:

— Морочишь голову за банку воды! Да, наговорила мать святой воды человеку перед регистрацией умыться, подумаешь!..

Лейтенанта словно прострелило, по спине прошел холодный пот.

— Да уймись ты, — прицыкнул Сашка на маленького.

— А нечего! Учить салагу надо — ему до пенсии как медному котелку, пусть учится работать, — пищал маленький, благо, дело было без свидетелей.

Лейтенант судорожно открыл банку и понюхал. Он был и так намного моложе ребят, а в эту минуту выглядел просто ребенком, каким-то поникшим, жалким, униженным и оскорбленным.

— Сволочи, ох, сволочи!.. Ну, сейчас, ну, сейчас... сейчас вы у меня получите...

Он понял, что очутился в таком положении, что ему могут даже очередное звание задержать.

— Хватит орать, — сказал лобастый лейтенанту. — Теперь п...ц твоему вещдоку — это уж точно.

У всех приподнялось настроение, все были рады за Сашку и уже не обращали внимания на вбежавшего в кабинет с резиновой дубинкой Мишку.

— Раздеть — и в подвал. Оформить на пятнадцать суток.

— Ну эт ты зря, начальник, — сказал лобастый. — На это нужны бумаги. "Ах эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала..." — протянул он басом и сказал: — Не горюй, Сашк, выйдем, поедем свататься. Пусть немного запоздаем... Ну ничего, все будет о'кей.

Ребят еще по разу огрели дубинкой и повели в подвал. Из подвала доносилась дружно подхваченная всеми "Свадебная".

Интересно, повезет ли на третий раз Любке?

Юрий Найденов
Рейтинг:
-
0
+
Понравиласть статья? Жми лайк или расскажи своим друзьям!
Комментарии
Добавить комментарий
Похожие новости:
30.01.2015
Опять же ближе к весне и разновсяческим изменам. Когда это все произошло, людей мучает довольно насущный вопрос. Сразу после того, как определяется, кто конкретно был виноват, люди выясняют, а что же послужило причиной. И знаете, в большинстве
09.12.2014
Есть у нас на работе паренек молодой. Всего 23 года, а уже зам. директора. И не по блату он сел в это кресло, а потому что пашет как лошадь, за троих. Директор с него пылинки сдувает, все боится, что к конкурентам уйдет. Ну и сам парень статный,
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
выбрать фон